Turris eburnea

  Главная страница » Изба-читальня » Наклоноведение » Конференция » Ссылки » Френдюшник » Фотоальбом » mln

Сигизмунд Трах

О некоторых аспектах теории эволюции человека

Записки неандертальца

Если б был я помоложе
Я б с душою дорогой
Человекам трем по роже
Дал как минимум ногой.

И.Иртеньев

Я бы вот кого ещё убил - Дарвина, Чарльза Робертовича. От его эволюционной теории вот уж сорок лет как жизни нет. Его счастье, что вовремя помер.

Вот скажите - если человек, йети его маму, суть продукт длительной эволюции, венец творения, то отчего он так пахнет? Неужели эволюция трудилась миллионы лет, чтобы на выходе получить существо, на одном конце которого находится дурно пахнущее хайло, а на другом - дурно пахнущие ноги?

Мусор в собственном подъезде зачем выбрасывать, господа сапиенсы? Объясните тёмному неандерталу из дальней имперской провинции. Я, конечно, тоже поначалу мусоропровода пугался - но ведь заставил себя, переломил, освоил передовую технику. Тут ведь как - или себя переломишь, или ноги в тёмном подъезде переломаешь: мусор, он скользкий бывает.

Или вот скажите, как объясняет эволюционная теория неудержимое стремление высокоразвитого организма нагадить в моем подъезде? Кругом вон кусты, деревья, собачьи выгоны - задирай себе ножку на любой подходящий предмет: и территорию пометил, и душу облегчил.

«Ради Бога осчастливьте, прекратите писать в лифте» (с)

Ан нет. Не могут поступиться прынципами. В знак протеста ещё и насрали в подъезде, вольнолюбивые карбонарии.

Видно, это и есть она, их долгожданная свобода, торжество демократии, апофегей развития личности в свете научной эволюционной теории.

Иногда мне кажется, что нас всё-таки захватили злые инопланетяне из телевизора: ходят вокруг, вроде по-русски разговаривают, в магазин за водкой бегают, а вот понять их не могу. Неустанное же наблюдение за ними в условиях естественного ареала обитания приводит меня, эволюционно недоразвитое существо, в некий умственный ступор, если такое понятие вообще применимо к изначально неразумному созданию.

Скажем, устраиваться с шашлычком и водочкой посреди застарелой помойки, в трёх метрах от железнодорожного полотна, я всё же поостерегся бы: к лошадям и велосипедам я уже привык, но от паровоза ещё шарахаюсь по бескультурью. А то ещё каждый день у меня под окном показательная ловля ротана - стоят рядами серьёзные, нередко прилично одетые сапиенсы, и часами ждут, когда эта ценная промысловая рыба перестанет копаться в говне и обратит внимание на наживку. На голодных вроде не похожи; а впрочем, врать не стану - как они его едят, не видал. Страшное, должно быть, зрелище.

А вот как они своих собак кормят - это видел. Стоит хомо с собакой у мусорного бачка, достает оттуда босыми руками разные пакетики и кулёчки, разворачивает, нюхает… Собачка нервничает, с лапы на лапу переступает и всем своим видом показывает крайнюю заинтересованность и бон аппетит. Время от времени находит этот хомо что-то в мусоре, предлагает собаке: извольте откушать. Та иной раз скушает, а иной и побрезгует пролетарским угощением. Этак трогательно всё, по-домашнему. Я было удивился, но мужик мне разъяснил: «Что же ей, самой в бачок лазить?»

А поливальную машину, работающую в дождь пополам с мокрым снегом, видели? Я-то уж на них и внимание перестал обращать. А снег тут как убирают: уборочные машины день и ночь валят снег на тротуар, а жизнерадостные дворники-хомо лопатами опять сбрасывают его на проезжую часть. И так до весны, пока снег не растает: ага, высокие технологии.

Зимы тут тяжёлые бывают. Сегодня снег, завтра потечет всё, а послезавтра морозом весь город прихватит, аж уши заворачиваются - и всё вокруг, схваченное тонким ледком, смотрится словно сквозь немытое стекло, потусторонее какое-то, с дымкой, и оттого кажется слегка развоплощённым, что ли. Дома, люди, деревья, машины - как в детском стеклянном шаре, и кружит, вихрится над нами сказочная, нереальная, какая-то ненастоящая за толстым стеклом метель.

В один из таких дней ехал я на своей обледенелой машине по обледенелому городу, и вдруг капот машины на моих глазах стал прозрачно-дымчатым, призрачным, бестелесным; словно из плотной массы машины выглянула на мгновение её выпирающая из оболочки душа, и этот призрак, фантом капота, продолжая сохранять его форму, оторвался от тела машины и взлетел в заиндевевшее небо. Какое-то время я видел всё сквозь него, сквозь его мутную, в прожилках, трепыхающуюся структуру - словно распахнулось на миг окно в какой-то иной мир, и пропорции привычного мира плавились, расплывались и трепетали в этом окне, и я чуть не обосрался, но не от страха, а от восторга, граждане. Потому что я летел прямо в это окно с разрешённой скоростью семьдесят километров в час.

А ещё мгновение спустя призрак с треском ударился в лобовое стекло и разлетелся крошевом ледяных искр, и тут я опять чуть не обосрался, но уже от огорчения.

Потому что этот странный, манящий, струящийся мир в какие-то доли секунды родился на моих глазах и тут же умер от удара твёрдым тупым предметом, и мне теперь уже никогда, никогда в него не попасть.

Всё, конечно, оказалось до банального простым - покрывавший весь капот тонкий ледок чуть оттаял, разбуженный теплом двигателя, а встречный ветер оторвал его от капота и, закрутив, бросил на меня - целиком, сплошным полупрозрачным листом, в деталях повторяющим все изгибы и неровности капота.

Вот так и меня, наивного провинциального неандертала, поманил призрачным окном в чужой туманный мир этот вечный город, а потом этим же миром - и по головушке, по мудрому, человечьему, ленинскому лбу: не желай странного.

Устал я, братцы. Хочу назад, в родное племя, где горят по ночам пионерские костры, где призрак империальзма бродит в тумане и хищно щёлкает вставными челюстями, но мудрый вождь красив, статен и густобров, а броня крепка и танки быстры. Там хоть и обрыдло всё, зато знакомо и насквозь понятно, и есть, есть уверенность в завтрашнем дне, товарищи.

Тут же такое иногда бывает - ум за разум заходит, право слово.

Как я встретил Старый Новый Год

Я ведь тут, братцы, совсем освоился: корни пустил, жену завел из сапиенсов, отъелся. Не поверите - кошку домой принёс, откормил, а есть не стал, так бесполезно и бегает. Тут многие так делают, это вроде как показатель социального статуса и высокой пищевой культуры. Собак держат, кроликов, хомяков, а многие и такую гадость, что есть противно.

Щемиловка - так при проклятом царизме наш район назывался. Хороший район, старый, с революционными традициями. Обуховская оборона.

И вот как-то раз празднуем мы с женой и тёщею Старый Новый год. Выпили коньячку, салатику оливье съели полтазика - дело к отбою. Надел я свой шикарный белоснежный халат в голубую клетку и вышел на лестницу покурить: людей посмотреть, себя показать.

А этажом ниже идёт гулянка не чета нашей - танцуют на лестничной площадке, тут же водку пьют и даже пытаются вступить в половые отношения.
А я себе курю и читаю умную книжку про разных д’Артаньянов.

Тут из гуляющей квартиры выходят трое хомо туземного облика и, поворотясь на лестницу, мочатся от всей пролетарской души.

И ведь читал, читал я у Чехова: воспитанный человек не тот, кто не станет мочиться в подъезде, а тот, кто не заметит этой оплошности и не станет делать нетактичных замечаний. Но меня, видать, чёрт дернул, да и не воспитанный я ни разу, чего уж тут скрывать.

Что же вы, ребята, говорю я им вежливо. Не надо тут мочиться. Тут культурный город Ленинград. А они мне - пошёл нахуй. Ну нахуй так нахуй, я спорить не стал. Курю себе дальше и книжечку читаю.

Пописали ребята, выпили водки и разошлись. Двое обратно в квартиру пошли, а один вниз по лестнице. Идёт себе вниз и стёкла на лестничных площадках бьёт - такой у наших щемиловских хомо праздничный обычай.

Догнал я его где-то на пятом этаже и говорю вежливо - не надо стёкла бить, потому что зима и холодно. А он, простая душа, хвать меня недрогнувшей рукою за горло и давай бутылкой по голове лупить, и ведь чуть не попал сдуру.

Но я на него не рассердился, только отобрал бутылку и говорю: ступай себе с Богом, а не то всю морду разобью.

И вы думаете, он послушался доброго совета? Ага. Достал откуда-то вторую бутылку, об стенку ее разбил и давай меня острым горлышком в брюхо тыкать. А у меня там коньяк и салат оливье, не ровен час, пропорол бы брюхо-то. Тут и я тоже, каюсь, разбил бутылку. Об лоб ему, полный высоких мыслей. Бросил его потом на лестницу, сверху сам сел и поехал: русские горки. Доехали так до второго этажа, я слез и говорю: ступай, парень, домой, не огорчай меня больше. Ну он тоже встал, отряхнулся и ушёл. На прощанье спрашиваю: как зовут-то тебя, а то неудобно. Саша, говорит.

И я домой пошёл, пешком на одиннадцатый этаж. Ноги изрезаны, халат белоснежный в кровище и говнище, книжка порвана.

Пришел домой - жена и теща в крик: нажрался-де и пошёл буянить, человека разумного вон избил, лимита безродная.

Лег спать и думаю: нихуя я этих хомо не понимаю.

Как я съездил в Гондурас

Я вот ещё полюбил тут Герцена читать. Иной раз такое завернёт - не поверите, плачу от восторга и непонятости:

«У Кирсанова не было такого случая, а был другой случай».

И у меня тоже другой случай был, когда я тут совсем обжился.

Заходит ко мне однажды мой автомеханик. Его молодецкая карело-финская харя с мужественными баками так и лучится тихим безмятежным счастьем. Этакий Зигфрид Нибелунгович, заваливший-таки мускулистую Брунгильду на еловый лапник.

- Лови! - широким жестом он бросает мне через стол ключи от моего многострадального авто с гордым именем одного из киногероев Мэла Гибсона. А чего ж не поймать-то. Молодость моя, господа антропологи, прошла в Средней Азии, так что я не то что ключи - муху на лету могу поймать не напрягаясь. И не то жирное, облезлое и малодвижное насекомое, которое тут, в холодном Петербурге, по недомыслию называют мухой. Азиатская муха стремительна, как молния, смазанная жиром, настойчива, как страховой агент, а по интеллекту практически приближается к налоговому инспектору. Охота на азиатских мух - увлекательное, но опасное занятие, требующее физической силы, немалой ловкости и отточенной быстроты реакции. А тут ключи. Смех.

Механик Саша привёз мне машину из ремонта. Собственно, и ремонтом это назвать трудно - просто просил привести машину в порядок перед дальним пробегом. Маслице там поменять в двигателе, обследовать подвеску, найти парные колесные гайки взамен скрученных классовыми врагами. Гайки у меня скрутили прямо на Невском, да так мимолётно, что я обнаружил это лишь на скоростной трассе, когда колесо начало отваливаться. Хорошо не убились всей семьёй. Вот ещё понять бы - зачем им мои гайки понадобились.

Словом, работы на пару часов.

Глядя на него, я и сам начинаю улыбаться, счастливо и неудержимо. Завтра, уже завтра мне не надо будет до рези в глазах пялиться в опостылевший компьютер и пытаться что-то втолковать на пиджине полоротым инглишменам, датчанам и разным прочим шведам. Тысяча с лишним километров избитых российских дорог пролягут серою лентой между мной и загадочным миром коммерческого морского судоходства. И глаза мои по утрам будут нечувствительно напоминать о трёхсотлетнем татарском нашествии и несомненной пагубности употребления внутрь себя алкоголесодержащих напитков на лоне дикой природы; ага, и мобильный телефон там не берёт, так что накось, выкуси.

Потому что папуас, изволите ли видеть, уезжает в Гондурас, где секретная рыба вешается на воблер как обманутая девственница, где в утренней туманной дымке плывут неторопливые острова с труднопроизносимыми чухонскими названиями, где наивные северные зори целуются над шоколадно-сиреневой водой. Там, прячась во мху, дрожат от росы оранжевые капли морошки, и высокие красноголовики гордо торчат между камней подобно древним фаллическим символам. Отпуск, короче говоря.

- Ну как? - трепеща от возбуждения, задаю я сакраментальный вопрос. Его задают все автомобилисты независимо от пола и возраста, получая назад свою ласточку, козочку, лапочку, чудовище четырёхколесное, с которым отношения ближе, тоньше и интимнее, чем с самой желанной женщиной. Потому что возможности женщины изначально ограничены природой и воспитанием, а автомобиль может вступить с вами в вышеупомянутые отношения тысячью различных способов.

- Дак всё о’кей! - радостно ответствует чухонская харя.
- Масло поменял?
- А как же! Мы тебе туда на пробу налили присадочку одну. Движок как новый будет. Только ее слить надо обязательно через тыщу километров. И масло поменять, а то движок стуканёт.

Я падаю на стул.
- Саша, - я говорю медленно, чтобы мысли успели рассосаться и пустить корни в спящем пролетарском сознании. - Я. Завтра. Уезжаю. На Север. Я тебе говорил уже. Мне полторы тысячи километров в одну только сторону. Где я там буду масло менять?

На короткую секунду Саша задумывается - но тут же лицо его вновь проясняется.
- А, ну это ж не вопрос вообще. Сейчас пацаны сольют присадочку и масло заменят. Я тебе тогда вечером машинку-то подгоню. Просто присадка хорошая, я тебе думал компрессию поднять.

Но я уже насторожился.
- Саша, а ты гайки подобрал мне?
- Гайки? - мой вопрос, похоже, вызывает у бравого механика лёгкую растерянность. - А, гайки! Да гайки-то ваще говно вопрос. Пока не нашли таких гаек. Весь город объехали - нету. Но ты не бойся, гайки будут. Завтра и поставим.

- Саша, - проникновенно говорю я. - Я уезжаю завтра утром. Ты же мне обещал привезти полный комплект гаек. Я не могу без гаек ехать.
- Кто ж говорит - без гаек? - легко соглашается Саша. - Без гаек нельзя. Ты во сколько уезжаешь? Я к тебе утром приеду и поставлю.
- А с подвеской что?
- С подвеской хорошо всё. Всё проверили. Резиночки там поменяли. Как новая подвеска, сам почувствуешь. Ну, давай ключи, я поехал.
Завладев ключами, Саша снова впадает в лёгкую задумчивость. Ну, это мы уже проходили, тут у него шансов нет.
- Слушай… а денег-то дай мне? На масло там, на гайки?
- Денег? - ненатурально удивляюсь я. - Ах, денег… Деньги ваще не вопрос, Саша. Вот нынче поменяешь масло, завтра в шесть утра поставишь мне гайки - и будет у тебя деньги! много денег!
Я чуть не падаю со стула, пытаясь жестами и мимикой изобразить ту кучу денег, которая ожидает Сашу при удачном и своевременном выполнении задания.
- Пацаны вчера всю ночь работали, - канючит Саша.
- Да хоть трое суток не вынимая. Мне ехать завтра. Будет результат - будут деньги. Масло и присадку, кстати, на свой счет запиши.

Такой подлянки Саша от меня явно не ожидал. Ха, мы ж тоже в борьбе закаляемся. За отпуск свой, короткий, как женская молодость, я кому хочешь глотку перегрызу.

Ага. Щас.

Нет у нас методов против Коти Сапрыкина (с). В первом часу ночи, оборвав все телефоны и трясясь в перманентной истерике, я наконец получаю назад свою машину. Поменяли ли там масло? Мне уже всё равно. Я гружу ее и прицеп до трёх часов и падаю замертво.

В шесть часов утра я вскакиваю по будильнику и начинаю названивать Саше. Мне ж ещё гайки менять, не забыли? Но Сашин телефон жизнерадостно молчит.

В мрачном остервенении я мчусь на авторынок и там, буквально за десять минут, нахожу искомые гайки по 30 рублей штука. Этих гаек там столько, что хватило бы средней руки автопарку на добрый десяток лет даже при регулярном скручивании. Просто завались там гаек.

И вот, голодный, злой и невыспавшийся, я наконец стартую. За спиной весело прыгает по российским ухабам взятый напрокат прицеп. Подвеска и впрямь радует незнакомыми доселе ощущениями. Машину ощутимо ведёт вправо, в повороте рыскает… плевать. Теперь меня уже ничто не остановит.

Километрах в трёхстах от города меня догоняет Сашин звонок.
- Слушай, ты где? Никак найти тебя не могу. Гайки-то куда тебе подвезти?

Я тихим счастливым голосом говорю куда и даю отбой.

А ещё спустя небольшое время я обнаруживаю, что нижний рычаг передней подвески у меня буквально сломан пополам и держится на одном переднем сайлент-блоке. Отсюда и заваливание вправо, и рысканье, и радостное повизгивание покрышки на неровностях трассы.

Я всё же доехал. Заточил две покрышки по краю буквально в ноль, но флот не опозорил.

Первое, что я увидел после отпуска, выйдя на работу - это радостная и честная Сашина физиономия. Он ждал меня из отпуска, как верный пёс, чтобы получить деньги за смену масла, профилактику подвески и колесные гайки.
Но я не потерял веру в человечество.

Продолжение следует

   Обсудить
в форуме
   Написать
авторам
   Добавить
ссылку
   Посмотреть
ссылающиеся
страницы
   О проекте,
политика сайта
  Дизаин сайта © 2001-2004 ЕМН
Автор текста:Ñèãèçìóíä Òðàõ (2004)
Labelled with ICRA