Èçáà-÷èòàëüíÿ "Ó Ìàêñóäû÷à"

  Главная страница » Изба-читальня » Наклоноведение » Конференция » Ссылки » Френдюшник » Фотоальбом » mln

Сага о Гондурасе

Руна первая

Я одну задумал думу
Мне пришло одно желанье
Вам пропеть большую песню -
Иль не песню, впрочем похуй
Чтоб о милом Гондурасе
Там где солнце не заходит,
Где в лесу растёт морошка,
Да медведь живёт противный!
Там, где гриб красноголовик
Изо мха торчит бесстыдно,
Словно фаллоимитатор,
Завлекая крепкой шляпкой
Сладострастного Мишаню,
Где отважный Луомяйнен
Рыб больших зелёных ловит
Где мотор могучий Сельва
Гордо режет хладну воду
Направляемый нетвёрдой
Сигизмундовой рукою.
Брат мой, милый алкоголик!
Мы споём с тобою вместе
Эти древние напевы,
Коньяку налив по стопке
Из пластмассовой канистры.
Пусть друзья услышат пенья
И на ус себе мотают
Чтобы знали они, суки,
Что туризм не кляп собачий,
Как им пидарам гламурным
То казалося вначале.
Молодежь же пусть внимает
С подобающим почтением
Эту песнь про рыбу-кумжу,
Про геройские походы
К острову Пидаяшари,
Где луга богаты мёдом,
Где поляны золотые,
Где небритые туристы
Голосят противно песни,
Выжрав синьку под гитару.
Там где Лупщщинга седая
Манит лунными ночами,
Где бесстрашный Наклоняев
По ночам друзей спасает,
Утопающих в пучине,
Там, где хитрая гагара
Предвещает стоном бурю,
Там, где Сиги робко прячет
В лопухах больную жопу;
Сиги вам пенять не станет,
Коль нарежете вы сало
Не гламурным лагиёлем
Иль каким нибудь окапи -
Просто морой безыдейной,
Славной шведской нержавейкой!
Правда, нету там сазанов,
Нету карпов в этом месте,
И коварный Гошаяйнен,
Перекормленный лещами,
Не таится за кустами,
Чтобы больно тяпнуть Сиги
За кусочек организма,
Покусившись на святое.
Всё равно! Чудесней места
Не найти вам под луною!
Нету смысла тратить силы,
Можно даже не пытаться.
Оттого в сей край прекрасный
Вас, друзья, не приглашают:
Не ловить зеленой рыбы
У камней Вошколошари
Вам, о горе-рыболовы!
Не ловить вам рыбы-кумжи,
Да и хариусов дивных,
Весом более трех фунтов,
Вам не щупать за огузок...
Незавидна ваша доля!
Собирайте свои снасти,
В трубы звонкие взыграйте
С громким кличем Оло! Оло!
Отправляйтесь на Вуоксу:
За беременной уклейкой,
За ершом колючеперым,
Да за окунем спортивным,
За пиписочною щукой.

Руна вторая

На пространстве этом бедном,
В крае севера убогом,
Редко ходим мы друг к другу
Пообщаться, или просто -
Как навалятся заботы
Тяжким грузом нам на плечи.
Так всю зиму только стонем,
Вспоминая о прошедших
И готовясь к предстоящим
То ль рыбалкам, то ли пьянкам;
Впрочем разницы особой
Распознать вам не удастся -
Не привыкли рыболовы
Тратить время на пустое:
На гламурные беседы,
На готичные забавы
Назови ты это «Хищник»,
Назови сиё «Ухою» -
Все одно, там все напьются,
Заблюют кругом поляну,
Упадут в костёр напившись,
Поломают спиннинг модный.
Или же пропорют лодку,
Иль, облившися бензином,
В диких плясках половецких
По полянам ночью скачут;
Иль начнуть горланить песни
«Черный ворон» иль «Семь сорок» -
Всё равно ведь слов не знают
Дальше чем на два куплета!
Есть зато потом что вспомнить,
Что воспеть потом в балладах,
Рассказать о чём друг другу,
Если утром сам не помнишь,
Коль головушка не варит.
Так что кореши и други,
Чтобы жизнь прошла не праздно,
Нам нельзя в поход без водки,
Без неё никак не можно.
Выбирал недолго водку
Прямодушный Наклоняев,
Собираючись в дорогу:
Урожаевской перцовки
Брал с собой бутылок тридцать,
(или больше, кто считал-то?)
Чтобы среди волн холодных
Не остались без сугреву
Ни Денис, ни крошка Хельги,
Ни веселый Щербакёйнен,
Ни горластые бакланы.
Брал и мутной, как слезинка
На щеке у Сигизмунда,
Крепкой водки диких коми,
Что в далекой Биармии
На ножи ее меняют -
Ведь перцовки ароматной
На столичных голодранцев
Ни за что не напасешься:
Грех на них перцовку тратить.
Слабому ж на брюхо Сиги
Не велел он пить перцовки,
Опасаясь диареи:
Мал ведь остров Талвишари
Так что Сиги, маясь брюхом,
Мог его б за день загадить.
Хитрый Сиги брал канистру
Дагестанского напитка,
Крепкий сок из винограда,
Тот, что коньяком зовётся,
Не считая чемодана
С батареею бутылок:
Исключительно на случай
Если ловкий Репохайнен
Переколет половину,
Бодро тару разгружая,
Иль канистру потеряет.
Дагестанский тот напиток
Разгоняет злую мошку
Своим дивным ароматом
И смиряет диарею
Лучше всякого лекарства .
Даже юный Репохайнен
Пил коньяк тот без опаски,
Не плевался и не плакал,
Лишь сжимал покрепче румпель.
Также ведал Наклоняев,
Что нельзя нам без тушенки
Из говядины варёной,
Сорта высшего по ГОСТу,
В банке крепкой, что покрыта
Жирным, липким солидолом.
Ибо мерзкие торговцы
Ради суетной наживы
Наровят засунуть сою
Иль еще какую гадость,
Вроде бычьих гениталий,
И к тому же сделать банку
Из такой поганой жести,
Что не всякая доедет
Доживёт и сохранится.
Оттого и покупает
Умудренный Наклоняев
Банки прочные с тушенкой
У армейских живодеров.
Покупает макароны
В «Метро» крупными мешками,
Покупает там же крупы,
Сахар, спички, соль и мыло;
Всё кладёт в прицеп зелёный
Что к УАЗику привязан
Крепкой пеньковой веревкой.
Говорит слова такие
Старый, верный Наклоняев:
«Ты вези нам груз, УАЗик,
Вдоль по Мурманскому тракту,
По дороженьке разбитой,
Мимо сёл, полей и весей,
Мимо скал, утёсов диких
И гаишников голодных.
Увези ты нас отсюда
В край, что будет долго сниться,
В край родимый, гондурасский,
В край нетраханых медведей!
Ннно! поддай, родимый, газу!
Здесь, в забаве молодецкой,
Неуместно промедленье:
Ведь мы едем на рыбалку!»

Руна третья

Как сказал когда-то классик,
Любит русский ездить быстро,
Любит мчаться по дорогам,
Чтоб неслись деревни мимо!
Правда, юрких иудеев
Даже русский не догонит,
Только бойкий украинец;
А с эстонцем торопливым
В быстром беге не сравнятся
Легконогие масаи!
Но быстрее всех эстонцев,
Иудеев и масаев
Мчится к весям Гондураса
Наклоняева дружина.
Вот веселый Щербакёйнен,
Что блесною попадает
В анус чайке быстролетной,
Что суровою зимою
Босиком по снегу ходит,
На снегу спит без одежды,
Тот, что часто щедро дарит
Лодки людям незнакомым.
С ним Мишаня неразлучный,
Тот, что щуку колет вилкой:
Он, затейник бородатый,
Щербакёйнена склоняет
Часто к штукам непристойным.
Чудо-лодку он построил
Из фанеры и резины:
Взял гвоздей семидюймовых,
Крепко сбил борта и днище
Из березовой фанеры;
Лодку крыльями снабдил он
Из трескучего брезента,
Крылья к лодке так приладил
Чтоб по глади вод летала
Людям всем она на радость,
Как резиновая птица,
Как индюк, лятящий быстро!
Привязал он к ней баллоны
С веселящим легким газом,
Чтобы легче эта лодка
В небо синее взлетала.
На прицеп её поставил,
Закрепил её умело,
Распустил по ветру крылья -
И по Мурманской дорожке
Полетел быстрее ветра,
Встречных пидаров пугая.
Вот и Сиги седовласый,
Тот что жгёт сердца глаголом
Иногда и междометьем
Или тем, что подвернётся:
Может просто врезать палкой.
Правда, рыбу он не ловит,
То ему не интересно:
Водоём давно прочитан,
Знает рыбы он повадки!
Его тянет к дальним скалам,
Тянет к Лупщщиге далёкой,
Где бесстыжие медведи
Без штанов по лесу бродят,
Наклоняя без разбору
Шумных, глупых каякёров.
Отпрыск с ним в машине едет,
Тоже едет он по рыбу!
Он – единственный, кто ловит
Рыбу в этом экипаже,
И к тому же он отважно
Вглубь ныряет за блесною,
Коль зацепит её тятя
На глубинах за корягу.
И, конечно, Репохяйнен
Рыболов известный многим,
От Баку и до Таймыра -
Кто ж его ещё не знает?
И усатый Луомяйнен,
Поедатель судачины,
Тоже с едет вместе с ними:
Рассекает на «зубиле»
С корешем своим несётся.
У него есть даунриггер,
У единственного в группе,
Чтобы вглубь воды зелёной
Ловче опустить приманку,
Изловить гольца в пучине,
Недоступной прочим людям.
В арьергарде же колонны
Гордо едет Наклоняев
На УАЗИке зелёном
Цвета бешеной бронзовки!
С Хельгой, верною супругой
Да затейником Денисом,
Что причалы любит строить
Из могучих диких сосен
Толщиною в три обхвата,
Чтоб на острове на диком
Был у всех очаг культуры,
Было б зубы где почистить
Иль подмыться, если надо.
Вот летят они по трассе
Рассекая воздух лихо,
Мимо скал и мимо весей,
Да гаишников карельских,
Что не любят быстрых русских
И за скорость наклоняют.
В Сегеже остановились,
Чтоб залить бензина в баки
На заправке знаменитой:
Там бензин зело полезный
Для моторов быстроходных -
Он содержит много серы
И свинца содержит много.
В сере той большая польза,
Это вам любой расскажет
Ведь яиц протухших запах
Не даёт уснуть на трассе,
Уменьшает аварийность.
Коль устанешь ехать долго,
Совершать сей путь неблизкий,
Хорошо еще размяться:
Походить чуть-чуть, попрыгать,
Погулять в лесу немного,
Разогнать чтоб кровь по жилам -
Так подумал Наклоняев
И решил остановиться,
Чтоб в движеньи снять усталость
Да грибов набрать корзину.
Тогда хитрый Щербакёйнен
Вместе с корешем Мишаней
В лес заходят осторожно,
Грибы жадно собирают,
Набивают все карманы,
Шапки, куртки набивают!
Только видят, вдруг, старуха
Не спеша идёт по лесу,
Ковыляет еле-еле:
Видно, тоже за грибами.
Стало жалко им бабусю,
Уважать ведь надо старость!
И тогда они решили
Все грибы отдать старухе,
Старой бабушке из леса.
А беззубая старуха
Им такую речь заводит,
Говорит слова такие:
«Ты, милок, наверно олух
Кто ж берет грибы большие?
Никому они не нужны,
Сильно старые, однако!
Их медведь-то есть не станет:
Отвернётся косолапай!
Ты взгляни, милок, в багажник
Моей старенькой машины,
Что стоит там на опушке:
Видишь, только молодые,
Как пиписька у младенца,
А багажник-то уж полон!»
И заплакал Щербакёйнен,
Молвит жалобное слово:
«Я всегда наивно думал,
Что грибник-то я отменный,
Я грибник – не жук накакал!
Ты же, вредная старуха,
Всю малину обосрала,
Всё испортила, зараза!
Вы, селяне, тут зажрались,
Раскулачивать вас надо!»
Поначалу два злодея
Эту вредную бабульку
Замочить в лесу решили,
Прикопав потом в овраге,
Под развесистою елкой -
Но подумал Щербакёйнен:
«Что же мы остановились
В этом крае бестолковом?
Не пора ли по машинам?
Выходить пора нам в море,
Чтобы смыть позор рыбалкой!» -
Он решил и дальше двинул,
Двинул он без остановки.
На брегу реки могучей,
Чьё название мы не скажем,
Потому что те названья
Говорить – язык сломаешь,
Все друзья собрались вместе,
Собралися дружно в кучу.
Быстро лодки там надули
Грузят вещи, в путь стремятся:
Путь тяжелый и ужасный
По затопленному лесу,
Через отмели с камнями,
Через тернии да к звездам,
В долгий путь, здесь не воспетый,
Ибо ужасы такие
Вам читать, ребята, рано -
Вы ведь дальше чем к сортиру
И не ходите, наверно:
Всё таращитесь в компьютер,
В ЖыЖу пишете, считая
Что живёте жизнью полной,
Жизнью полной, виртуальной,
Сублимируя общенье
Комментариями в ЖыЖе
По журнальчикам гламурным
Недоучек-журналистов,
Виртуальных педерастов.
«Аффтар жж0т», «Ацтой», «Готично»
Заменяет разговоры
На природе с корешами
О ножах, собаках, звездах,
О причинах мирозданья,
Обо всём, о чём есть смысл
Говорить, умявши литр,
Умным, честным, взрослым людям,
А не лузерам позорным.
Интернет – большая свалка,
Нихуя там нет культуры,
Лишь порнуха, да отбросы,
Хамство, мат, сплошное быдло.
Есть один лишь самородок
В этой куче из навоза,
Нечистот неперегнивших,
Что завётся Интернетом:
Этот сайт – «Наклон» зовётся,
Он «инфо» зовётся также!
Он как свет во мраке ночи,
Он – как лучик путеводный
Если ты, мой друг любезный,
Этого еще не понял
Или с эти не согласен
В силу сумрака рассудка,
То ступай обратно в ЖыЖу
Иль в Бобруйск, чего милее!
Мы тебя у нас не держим,
Деградируй, если любо.

Руна четвертая

Как-то раз друзья решили
Плыть с утра к губе Никольской,
Половить язей пузатых,
Гибким спиннингом забросить
В благодарную пучину
Старый, ржавый Супер-Вибракс,
Номер третий иль четвертый,
Чтоб ловилась рыба-кумжа,
Чтобы хариус беспечный
За блесну губой цеплялся.
А веселый Щербакёйнен,
С верным, преданным Мишаней,
Собирался в путь неблизкий.
Положил с собой запасов,
Не забыл при этом водку:
На день водкой он запасся,
На другой запасся спиртом,
А на третий день запасся
Сладкой ягодной настойкой
Из поселка Лахденпохъя.
Продолжая собираться,
Говорит слова такие:
«Ухожу теперь отсюда.
Далеко пойду, наверно,
Здесь давно уж нету кумжи,
Только щука да коряги.
Коль из Оланги приедет
Племя злое рыбнадзора
И меня искать захочет -
Вы скажите, что ушел я,
Прочь отсюда удалился,
Или просто шлите нахуй.
Я ж поеду вглубь Похъёлы,
К острову Пидаяшари,
За большой зелёноё рыбой
Или за кумжей редкозубой»
Сам челнок спускает в воду,
Сам мотор он свой заводит,
На корме он в челн уселся
В кресло, что защитой служит
Рыбаку от геморроя;
Сел он так, чтоб править лодкой,
Восемь спиннингов поставил,
Разместил он их умело:
На одном – китайский воблер,
Разукрашенный Мишаней,
Цвет лиловый и лимонный
На боках его смешались
С ярким розовым горошком,
Словно на трусах семейных;
На другом – коварный Ребел
Роет воду длинным носом,
Бьет хвостом нетерпеливо,
Норовит вцепиться в палец
Острозубыми крючками;
Был Дракон на третьей леске -
Ну куда ж нам без Дракона!
Нет такого водоема,
Где Драконы неуспешны!
Привязал к четвертой планер
Хитроумный Щербокёйнен
Взятый им в норе барсучьей.
Чтобы лески все не спутать,
Защемил прищепкой ловко
Он секретную приманку;
Мы названье той приманки
Ни за что вам не откроем:
Все равно они не ловят.
На Кондратьевском базаре
Те приманки покупают
В лавке «Все для троллингуя».
А на пятую он вяжет
Дипси Дайвер номер зеро,
Чтоб секретная приманка
Занырнула на сто футов;
На шестую же – изделье
Хитроумного Рапалы
Цвета нимфы при закате
Испугавшейся кентавра.
На седьмую – Эскалибур,
Тот, что в радужных разводах,
Славной фирмы Коттон Кордел,
Столь любимой казаками;
А восьмой, любимый спиннинг
Оснащает Щербакёйнен
Толстой леской из дайнимы,
Вороными вертлюгами,
Поводком могучим гибким
Да блесною Куусамо
С серебристым лепесточком,
Чтоб ловить дорожкой кумжу
Иль ещё какую рыбу,
Что шевелится в пучине.
Вдруг он видит, что гагара,
Подуставшая немного,
По воде плывет навстречу,
Не боясь его нисколько,
Не пугаяся ни капли
Обнаженного Мишаню.
Он тогда хватает румпель,
Говорит слова такие:
«Ты бери сачок, Мишаня,
Да держи его покрепче:
Пусть мы рыбы не поймали,
Мы сейчас изловим птицу!
Будет нам тогда жаркое
Вместо рыбы надоевшей,
Вместо макарон с тушенкой
Из помятых, вздутых банок,
Тех, что любит Луомяйнен.
Угостим друзей гагарой,
На угольях запеченой,
Пережареной до хруста,
А внутри сырой немного -
Будут нам почет и слава!»
Так сказав, прибавил газу:
Заревел мотор могучий,
Полетела быстро лодка,
Волны пеня за собою.
Испугалася гагара,
Благим матом закричала,
Да как побежит по глади
Вод, как зеркало блестящих!
Так бежит – что не догонишь,
Не поймаешь эту птицу,
Разве что прибавить газу
Да веслом помочь немного!
Скакунов пятнадцать дивных,
Чудных ласковых лошадок,
Заскакали под капотом,
Понесли вперёд быстрее.
Чу! Уже почти догнали!
Вот уж хвост гагары близок.
Скоро будет нам жаркое,
Будет в лагере нам праздник!
И берёт сачок Мишаня
Твёрдой ласковой рукою
И давай ловить гагару,
Что уже почти под лодкой.
Вот она почти попалась!
Только хитрая гагара
Вмиг под воду занырнула,
Проплыла назад под лодкой,
И обратно побежала.
На второй вираж заходит
Наш отважный Щербакёйнен,
И на третий, на четвертый,
Наступает круг десятый:
Скорость он опять прибавил
Так, что лодка задрожала,
Рассекая носом волны.
Только хитрая гагара
Вновь под лодку поднырнула,
Сзади снова оказалась.
Рассердился тут Мишаня,
Говорит слова такие:
«Три часа гоняем птицу
Эту дикую гагару
Что бежит по водной глади
С жуткой скоростью, скотина,
А поймать никак не можем
И сачок уже погнули,
Чуть его не поломали...
Может бросим это дело,
Безнадёжное занятье?
Нам пора уже пить водку,
Скоро вечер наступает»
И тогда остановился,
Бросил румпель Щербакёйнен,
Перестал гонять он птицу,
Закурил у бензобака.
На закат он смотрит мрачно,
Размышляя о высоком,
О причинах неудачи.
А коварная гагара
С громким кряканьем противным
Ломанулася на север,
В направленьи Порноярви:
По воде бежит ногами,
Хлопает крылом могучим
(Ну, конечно, коль быть точным,
Два крыла у птицы было -
Никогда наш Щербакёйнен
Инвалида не обидит.
Знать, перо свое меняла
Эта хитрая гагара,
Или просто поглумиться
Над друзьями захотела).
Так, с победным громким кличем,
Эта северная птица
Растворилася в закате
И из их исчезла взора.
Пригорюнясь, Щербакёйнен
Говорил слова такие:
«Что ж, мораль ежу понятна:
Не всегда ведь мы с победой!
Коль противник нас достоен,
Проиграть ему не стыдно,
С ним бороться незазорно».
И услышал за спиною
Дивный голос Щербакёйнен,
Голос, патоке подобный:
«Верно молвил, незнакомец,
Слово твердое, мужское!
Есть противники такие,
Что любого одолеют.
Посмотри на нас, вглядись-ка,
Рыболов, отважный сердцем:
Мы как раз такие парни,
С кем бороться бесполезно,
Рыбнадзор нас называют.
Расскажи нам, друг сердечный,
Для чего набрал ты в лодку
Дорогих снастей заморских,
Длинных спиннингов без счета,
Коль всего вас в лодке двое?
Не пристало рыболову
Быть таким до рыбы жадным:
А тем паче не пристало
Рыбнадзору попадаться.
Ну а коль уже попались -
Наклоняйтесь, наклоняйтесь!
Покраснеть уже пора вам:
Доставайте из карманов
Красно-сизые бумажки,
Что одни лишь успокоят
Представителей закона
В этом крае отдаленном.
Или же отдайте лодку,
И мотор, и все игрушки,
Да ступайте-ка в сберкассу -
Недалече, вёрст за триста.
Как заплатите – так мигом
Вам вернем обратно вещи...
Те, которые остались
После нашего храненья»
Щербакёйнен не моргнувши
Отдал денег кровопийцам,
Расплатился чистоганом -
Всё, что нажил долгой жизнью
И трудами до упаду.
Тут мораль простая, братцы:
Коль в гавне – чирикать поздно,
Коль попал – плати не хныча,
Впредь же ты не попадайся!

Руна пятая

Что ещё пропеть такое,
Что поведать вам, ребята?
Пропоем теперь мы вот что,
Вот начнем какие песни:
Воспоём мы суп из кумжи,
Что сварил нам ловкий Сиги,
Что зовётся гордо хряпой -
Но на вкус вполне пристоен,
Даже есть, наверно, можно,
Коль не видел, как готовят
Это северное блюдо,
Для еды толпы огромной,
Для большого угощения.
Что же там соорудили
И чего там натащили
Для еды усталым людям,
Возвернувшимся с путины?
Кумжа долго жир копила,
Всё таилась по порогам,
Убегала на глубины,
Долго ряпушкой питалась,
Но позарилась на воблер,
Сделанный в стране Суоми
Хитрым стариком Рапалой,
Или, может, на Ёзури,
Или на Dragon лимонный -
Кто же знает, на что ловит
Наш весёлый Щербакёйнен,
Он и сам того не знает:
Понаставит палок кучу
И давай ходить зигзагом
Мимо скал, кос каменистых,
Мест, где кумжа обитает.
Кто теперь её почистит,
Кто же выпотрошит рыбу?
Наш Денис её почистит,
Потрошит её умело,
Отдает он кишки чайкам,
Печень отдаёт гагарам,
Громко кличет он бакланов,
Чтоб они склевали жабры.
Не летят к нему бакланы:
Опасаются, наверно,
Что напился он перцовки,
Из ружья стрелять в них станет.
На куски он кумжу режет,
Режет толстыми ломтями,
Ну, а после вопрошает,
Так спросил он Сигизмунда:
«Что ещё нам нужно в хряпу,
Акромя воды студеной,
Акромя лавровых листьев,
И картофеля кусками,
Чтобы хряпа получилась,
Чтоб сварилась, молодая?»
И на то ответил Сиги,
Говорил слова такие:
«Мы туда положим рису,
Что индусами растится,
Длиннозерного положим,
Круглозёрного добавим,
В этом рисе много пользы:
Он здоровье укрепляет,
Уменьшает диарею,
Коли хряпы обожрётесь,
Коли хряпой объедитесь,
Не сдержавшись от восторга.
Вы его сейчас промойте,
Вы его переберите,
И кладите прямо в хряпу -
Пусть он варится подольше!
Я ж туда грибов добавлю,
Что набрал с утра Мишаня,
Только вы мне их порежьте,
Чтоб они помельче были.
И почистите картошки,
Но немного, штук пятнадцать.»
Так сказав, налил он стопку
Дагестанского напитка,
Пригубил и начал думать:
«Чем ещё бы сдобрить хряпу,
Что ещё туда добавить,
Чтобы хряпа загустела,
Чтоб поспела, молодая?»
Он идёт тогда к палатке,
Он находит лук там белый
И, порезав на колечки,
Лук кладёт он тоже в хряпу:
Что за хряпа, да без лука?
В луке тоже много пользы,
В луке много витаминов.
Достаёт из супа рыбу,
Рыбу, сваренную в супе,
В руки он берет две вилки,
Ловко кости отделяет:
Он хребет кидает в чащу
Косолапому медведю,
Череп он кидает в воду
Обитателям озерным,
Мясо ж он кладёт обратно
И помешивает хряпу
Деревянной длинной ложкой,
Чтобы хряпа загустела,
Чтоб поспела молодая.
Зашумела хряпа в чане,
Молвит в котелке младая:
«Вы могли меня уж скушать,
Меня выхлебать могли бы,
А потом прославить с честью
И воспеть бы по заслугам!
А теперь я загустела,
Как вы ложку провернёте?
Я теперь у вас не хряпа,
Я теперь у вас второе!»
Ловкий Сиги беззаботно
Чесноку туда накрошит,
Бросит ломтики лимона,
Перца острого добавит:
Собирайтесь люди, звери,
Гады, птицы собирайтесь,
К нам на праздник приходите,
Праздник северный, суровый -
Не гламурное рейв-пати
И не сейшн пидарасов!
Ведь у нас поспела хряпа,
Загустела, молодая!

Руна шестая

Старый, верный Наклоняев
Проводил спокойно время
За бутылкою перцовой:
То разглядывает воблер,
Сделанный в стране Суоми,
То нальёт ещё перцовки,
Выпьет, крякнет, прослезившись,
И такую речь заводит:
«Уж вы други как хотите,
Но пришло дурное время:
Недород, морошки нету,
И черники я не видел,
Хоть я здеся и шатался
Аж до самой до Похъёлы.
Кумжа вовсе вся сбежала,
Не поймать её, скотину!
Так что надо собираться
Нам за окунем и щукой,
Ибо окунь дюже вкусен,
Коли правильно завялить
Да сожрать потом под пиво
Или без пива, кто как любит.
Так что, братцы, собирайтесь,
Да пошли на остров Майю,
Там в одной секретной бухте
С вами мы наловим рыбы,
Окунишек краснопёрых,
И язей красы отменной,
Даже хариусов дивных
Можем мы словить у Майи.»
Сигизмунд, насупив брови,
Отвечал ему с ехидством:
«И какая ж это доблесть -
Наловить для пива рыбы?
Это может и младенец
С подобающею снастью.
Это нам не интересно:
Нас, отважных рыболовов,
Манит Лупщщинга седая!
Там, в кустах кудрявой клюквы,
Бродят гордые олени,
Там смогу я насладиться
Коньяка букетом дивным.
А пиписничать не буду,
Ибо впадлу мне всё это:
Коль ваш выбор неизменен
То придется нам расстаться!
Только, чур, потом не плакать,
Как увидите, что кумжу
Выгружаем мы мешками.»
И ушёл в туман и сырость,
Сквозь волну и непогоду,
Мимо чаек и бакланов,
Что кружатся на волнами.
Пеня под форштевнем воду...
Впрочем, даже не форштевнем -
Хрен поймешь, чем там он пенил
На резиновой-то лодке.
Только вдруг, пройдя две мили,
Или пять, да кто их мерил!
Вдруг раздался звук ужасный
И мотор остановился.
Долго юный Репохайнен
Дергал стартер, матюгаясь:
Не заводится, паскуда,
Хоть ты как, а толку нету!
Он подумал, позамыслив:
Как же быть и что нам делать
В этом темном страшном месте,
Где свет солнца не сияет?
И тогда достал он «Беркут»,
Чудо техники военной,
И давай кричать в пространство,
Чтоб ехали, спасали.
Только так махал руками,
Что антенна отвалилась
И ушла на дно немедля.
Сиги же промолвил слово:
«Глупо сделал, что сломал ты
эту рацию с антенной!
Посреди пучины дикой
Как с друзьями нам связаться?»
И заплакал Репохайнен,
Плачет горькими слезами:
Даже окуня не ловит,
Лишь коньяк из фляжки хлещет
Да глядит на темны воды;
А волна всё прибывает,
То двойная, то тройная,
Колыхает утлу лодку,
Наровит снести на скалы
Да и ёбнуть что есть мочи,
Чтобы разбить друзей отважных
Об опасные утёсы,
Лодку пропороть корягой.
И тогда хватает вёсла
Сигизмундова команда
И грёбет отважно в море -
Вдаль от скал да от утёсов.
Только вдруг весло сломалось,
И ломается второе!
Вам скажу, плохие весла
У «Фрегата», право слово,
Не уключина – халтура:
Чуть приложишь больше силы -
Так она уже сломалась
Иль погнулась моментально!
Испугалась тогда Сельва,
Говорит слова такие,
Им такие молвит речи:
«Я от качки обалдела,
Я домой хочу скорее,
Я кобениться не буду,
Заведусь теперь я сразу!»
Старый добрый Репохайнен
Дернул стартер еле-еле,
Потянул его несильно:
Сразу же с пол-оборота,
С пол-тычка она взревела,
Завелася моментально.
А мораль понятна многим:
Если хочешь ехать долго,
Не садись на бензопровод,
Не мешай струе бензина.

Руна седьмая

Всё хорошее не вечно -
Оттого мы и стареем.
Быстрой тройкой время скачет,
Отпуск вновь к концу стремится...
Нет, простите, к завершенью.
Впереди обратно сборы -
Долгий путь в постылый город,
Где по офисам да складам
Жизнь проходит незаметно...
Наша жизнь проходит мимо,
Утекает, как сквозь пальцы,
Надоедливой жевачкой,
Утомительной работой,
Разговорами пустыми...
И осталось сожалеть лишь:
Все что было – миновало.
Ведь так много не успели,
Так не сделали мы много
Не поймали крупной щуки,
Чтоб башка была с ведерко,
Глухаря не подстрелили,
Что летал в лесу нахально,
И до Лупчищщинги до милой
Не дошли мы, к сожаленью!
Год пройдёт – и мы вернемся,
Вновь придем на это место:
Всё, что надо, мы поймаем,
Всех подстрелим несомненно,
И наклоним мы медведя
Косолапого в берлоге!
Будет всё. Зима недолга
Девять месяцев, не боле;
Пролетит и не заметишь,
Оглянешься – вот и лето.
С каждым годом жизнь быстрее
Приближает нас к могиле,
За окном не дни – сезоны -
Пролетают точно птицы.
Скоро из юдоли скорби
Мы пойдем в последний троллинг,
Троллинг на ладье Харона
Вверх по батюшке по Стиксу.
Я уста теперь закрою,
Замолчу теперь, наверно
Прекращу своё я пенье
Распевать не буду больше -
Отдыхать должны и птицы,
Не чирикать до упаду:
Иногда клевать им нужно,
Нужно то и песнопевцу!
Я в клубок мотаю песню
А потом кладу в коробку
Из-под обуви, конечно,
В шкаф подальше убираю.
Вы ж, младые рыболовы,
Сей пример с меня берите:
Не писать хуйню по конфам
Про рыбалку с корешами,
А слагать о том поэмы -
Поэпичнее, с моралью
Для растущей молодежи,
Для грядущих поколений!
Как бы не было, но все же
Проложил певцам я тропку,
Накосил я им делянку,
Им теперь чуть-чуть осталось.
Продолжать могу я долго
Эту песню без кончала,
Только, с Вашего согласья,
Этот бред я всё ж закончу.
Я устал, пойду я в люлю -
Сны смотреть о Гондурасе.

   Обсудить
в форуме
   Написать
авторам
   Добавить
ссылку
   Посмотреть
ссылающиеся
страницы
   О проекте,
политика сайта
  Дизаин сайта © 2001-2004 ЕМН
Автор текста:Åãîð Íàêëîíÿåâ, Ñèãèçìóíä Òðàõ (2005)
Labelled with ICRA